Список статей
В.Савчук. Доктор филосовских наук, профессор СПБГУ "Плотники-ангелы"
Г.Хайдарова. кандидат философских наук "Воплощение мечты"
М.Кузьмин "Арт - игра. Ренессансные дети еще живы..." "Час Пик 10-16 марта 2010 №9(617)10
Надежда Кузнецова – художник, успешно работающий в разных видах изобразительного искусства: живописи, графики, фотографии, – к тому же она куратор, реализовавшая целый ряд значительных проектов как в России, так и на Западе. В последние годы она активно работала в фотографии и с фотографией (рисуя по фотобумаге, испещряя ее, обрабатывая в компьютере). На этой выставке она впервые представляет свою новую серию «Детская комната», состоящую из 22 графических листов, исполненных в технике масляная пастель и гуашь на картоне.
Есть общее правило, переходя от фотографии к графике и VS, художник не может работать с чистого листа: один жанр вторгается в другой, привносит свою наработанную эстетику, способ видения, актуальную форму художественного высказывания. Надежда Кузнецова – не исключение, ее графическое образование было заметно в фотографии: в манере выстраивать композицию, в рисовании по фотобумаге, в чувстве формы и внимании к линии. И напротив, вернувшись к графике, она испытывает влияние фотографической поэтики. В частности, здесь можно заметить перекличку ее профессий с фотографической серией Августа Зандера «Люди двадцатого века», в которой он стремился показать не столько портрет человека, сколько «портрет» профессии через ее типичного представителя. В ее порой насмешливой интонации вижу мягкую иронию над документальной весомостью атрибутов профессии, акцентированных Зандером, его этнографическим любопытством.
Название серии точно отражает замысел: в детской комнате может быть все, и все не так как в жизни: детские мечты и представления далеки от реальности, а сила сиюминутного желания стать капитаном – неодолима. Типажи даны на условном фоне, который, надо заметить, присутствует и в ее серии фотопортретов «Простые вещи» – людей с предметами в руках. Доминирует наивное детское представления о том, чем занимается представитель той или иной профессии, но даже прошедшие через рефлексию художника образы памяти все же несут печать детской непосредственности. При этом работы, относящиеся к детским мечтам, лучше рассматривать, не читая авторские названий работ, а пытаться самому дать их. Потенциал детских грез столь велик, что авторская версия далеко не всегда совпадает с версией зрителя. Если включиться в игру, то акт сотворчества позволит вспомнить то, через какие фантазии и ожидания каждый прошел в детстве.
В набирающей скорость цифровой цивилизации, заполняющей визуальное поле невесомыми и плоскими образами, картины детской комнаты плотны и весомы. Они содержат ту меру сочувствия, которую проявляют взрослые к серьезным заявлениям детей: буду летчиком, пожарником, художником. Продолжая тему, заданную в серии «Зверики», Надежда Кузнецова идет дальше, наделяя своих персонажей детскими чертами, которые выглядят настоящими чудаками, каковыми они и являются в глазах не знающих компромиссов детей. К таковым я отнес бы, в первую очередь, капитана, ловца облаков, коллекционера, мыслителя, натужно несущего легковесные чаши аптечных весов, призванные оттенять бессмысленность его занятий. Коллекционера я назвал бы ловцом запахов (в такой версии бутылочка в руках его наполняется особым смыслом). И как не увидеть насмешку над ученым, измеряющим длину бабушкиного клубка пряжи, не увидеть в летчике – спустившегося на землю ангела, а «Экспериментатор» тот совсем уж похож на водопроводчика, решающего головоломку, отчего же это: все время течет, а никогда не протекает. А златокудрые «Строители» исполняют мечту о прекрасных и здоровых детях, не утративших навык работы с реальными инструментами, и в тоже время в них видна реальная угроза Христу, устоявшемуся порядку, евростандартному интерьеру.
Насыщенная цветовая гамма и плотность записанного пространства подчинены не оптике, но экспрессии, что также выдает стратегию противостояния симуляционному характеру господствующей цивилизации образа. Внимание притягивает почти физически ощутимая тяжесть предметов: будь то кувшин, циркуль или ножницы. При этом лица не являются портретами, они предельно обобщенный образ – или отрешенно религиозны, подобно готическим скульптурам. В них словно нет пола, или он еще не заявил о себе: и верно то, что мечтают стать кем-то все дети в равной мере.
Поскольку в детской комнате возможно все, в серию включены натюрморты: «Спички», «Чай», «Завтрак» и «Штопка». Их объединяет с персонажами серии скорее чувство формы, настроение и стилистика рисунка, чем внутренняя логика целого, задаваемая единством времени, места детской комнаты и концепта. В натюрмортах простые вещи, связанные с домом, с тем, что неотделимо от детства. Как говорит об этом сама автор: «В детской комнате есть небо за распахнутым окном. Когда уже носом достаешь до подоконника, играешь с вещами, лежащими на нем, происходящее вокруг проясняется и выстраивается в истории. Ткань, например, лежит, чтобы залатать дырку в небе, из яйца запросто может вылупиться самолетик и рвануть куда-то, а небо по вечерам приходится украшать звездами заново, но тот, кто это делает, не всегда успевает развесить все вовремя. Есть еще совсем неизобразимое – помню, тогда во время гроз ужасно грохотало потому, что великаны где-то наверху очень неаккуратно двигали свои огромные стулья, убирали их под навес от дождя». Трудно не принять к сведению из какого материала выросла ее серия, и тем не добавить чего-то очень важного в понимании этой серии.
В ее натюрмортах присутствует отголосок старого устойчивого быта, в котором еще не было китайских одноразовых товаров, но были такие привычные и такие – по прошествии времени – близкие и родные отечественные вещи. Однако же, вспомнив о заявленной выше установке рассматривать работы и давать свои называния, предположил, что «Завтрак» и «Чай» – диптих, с условным названием «От «S» до «Z»». Почему? Возможно зритель, всмотревшись, сделает свое маленькое открытие.
Г. Хайдарова "Воплощение мечты"
Устойчивый культурный стереотип: дети, которые хотят стать взрослыми, выбирают себе профессию как у взрослых. Здесь мы видим перевернутую ситуацию: взрослые, играющие роль, воплощающие свою мечту, вернувшиеся в детство. Серия грустная, как отражение неосуществленных надежд, ведь кто не мечтал быть летчиком, капитаном, поэтом, разведчиком или сыщиком. Поэтому рисунки условны, как фантазии с двумя-тремя точными атрибутами.
И профессии эти архаичны, ну разве возможны сегодня просто экспериментатор или просто мыслитель, даже просто строитель невозможен в эпоху новых технологий, требующей сочетания различных специальностей. Скорее здесь присутствует ностальгия по невозможности чистоты воплощения образа. Ведь никто не мечтает в детстве стать рядовым служащим фирмы или корпорации, офисным планктоном.
Выбранные образы профессий являются столь же архаичными, а потому и столь же непреходящими как и представления о том, что в основе всего сущего лежат четыре стихии: вода, огонь, воздух, земля.
М.Кузьмин "Арт-игра. Ренессансные дети еще живы..."
В принципе, картина — уже некое обобщение. А если художник предлагает зрителю проект, то это двойное обобщение. Если хотите, обобщение в квадрате. Можно, конечно, не обращать внимания на все эти условные разграничения и по-прежнему тянуться к картине, отдельно стоящей в «поле», галерее, музее. Но тогда, при таком подходе, теряется актуальность и вера в один из главных законов искусства: одно художественное произведение плюс другое равны не двум. И вообще, равны не цифре, а какой-то неизвестной субстанции или сущности…
Вот, например, выставка Надежды Кузнецовой «Детская комната», развернутая в галерее «Арт ре.ФЛЕКС (Art re.FLEX Gallery, проспект Бакунина, 5). На первый взгляд все традиционно и нет никакого подвоха, лабиринта, тайного шифра, скрытого мессиджа. Зрителю явлено двадцать пять картин, выполненных в технике «масляная пастель, гуашь». Каждое произведение в раме и под стеклом. Короче, бери понравившуюся вещь (например, картину «Сочинитель» — это в которой птичка помогает юному поэту написать стихотворение) и неси домой, предварительно заплатив кругленькую сумму.
Ан, нет, что-то останавливает от слишком простых действий и решений. Останавливает то, что, едва переступив порог галереи, довольно быстро понимаешь, что зрителю показывают не просто картины для созерцания. Ему предлагают стать участником арт-игры.
Смысл — в неожиданном прозрении
Говоря иначе, зритель должен впасть в детство, а потом (через какое-то время) он должен вернуться в реальность. Если все пройдет так, как задумано Надеждой Кузнецовой, он возвратится в день сегодняшний другим человеком. То есть смысл проекта «Детская комната» — в получении нового опыта. Может быть, даже в прозрении.
Вообще-то нам самим решать, насколько этот опыт нов, неожиданен и парадоксален. Может, он просто печален? И все дело в том, что в далеком детстве, когда мы играли в какие-то очень простые игры, то сразу же, практически моментально, становились творцами.
Картины Надежды Кузнецовой буквально пронизаны этим всепобеждающим творческим импульсом. За что ребенок ни возьмется, все ему по силам. Вот мальчик (или девочка) берет в руки циркуль, чтобы измерить диаметр клубка ниток. А мы, зрители, понимаем, что клубок — только начало. В следующий раз парнишка (или девчушка) измерит диаметр Земли…
Или вот другой ребенок ловит бабочек (привет Набокову!), но поймал он сачком не двукрылое существо, являющееся символом вечного лета, а нечто другое — настоящее облако из космоса. Из далекой Туманности Андромеды….
Не тащи домой всякую гадость!
В центре галереи сооружена откровенно дидактическая инсталляция. Плывут бумажные корабли, летят бумажные самолеты. Вернее, они бы и рады плыть, а также лететь, но им мешают взрослые запреты. Это бумажки, испещренные приказами: «Не трогай», «Положи на место», «Много будешь знать, скоро состаришься!», «Не тащи домой всякую гадость», «Ты еще маленькая». И так далее… Парадоксально то, что, несмотря на все эти многочисленные «нельзя», дети все-таки совершают свои гениальные открытия.
А потом становятся взрослыми. Надевают на плечи пиджаки, затягивают на шее галстуки, бегут на службу. И уже там они превращаются в одинаковые винтики большой корпоративной машины. Разве это не грустно? Куда уходит безграничная свобода детства? Почему пропадает неповторимая индивидуальность ребенка? Эти вопросы Надежда Кузнецова задает не только нам, себе — тоже.
Интересно, что среди вещей, с которыми играют талантливые дети Кузнецовой, нет ни одного компьютера, мобильного телефона. Нет и телевизора. Мир клавишно-кнопочной техники отсутствует напрочь. И это не случайно. Играющие дети питерской художницы пребывают в далеком прошлом. В другом столетии. Может быть, даже в эпохе Ренессанса. Золотое было времечко. Открытия совершались не только взрослыми, но и детьми тоже.
Значит, Кузнецова ратует за возврат в прошлое? Не думаю. Такое прочтение проекта было бы слишком простым. Если суммировать все визуальные впечатления, полученные в «Детской комнате», можно прийти к выводу, что неладно что-то в нашей нынешней технократической цивилизации. Мы уже подошли к роковой черте. Еще чуть-чуть, еще немного, и машина заменит человека. А если не заменит, то человек сам превратится в один из ее придаточных механизмов. И будет счастлив…
На двух картинах Надежды Кузнецовой мы обнаружили молоток. Ребенок берет в руки эту игрушку и сразу же понимает, что множество вещей в доме нуждается в прибивании и разбивании. Лично мне кажется, что компьютер и телевизор уже успели расколошматить шустрые ренессансные дети Надежды Кузнецовой. Так что цивилизация пойдет теперь иным путем…