Статьи | Вави Наварроза

Список статей

Визуальная поэзия Вави Наварроза

Искусству фотографии давно стали тесны рамки того предназначения, в которых оно возникло. Не отражать реальность, но трансформировать ее и, более того, – создавать свою собственную – младшая сестра живописи переросла саму себя.

Фотографии можно читать как стихи. Вместо рифмы – тщательно подобранные визуальные метафоры, вместо ритма – каркас композиции, деликатность в обращении с черно-белой гаммой – замена стихотворного размера.

Вави Наварроза использует фотографию для того, чтобы описывать мир, творимый ее воображением, в котором образы, наблюдения, эмоции и мысли кристаллизуются в сотканные из символов портреты и визуализированные стихи.

С молчаливой сосредоточенностью, свойственной ей, как представительнице культуры Востока, Вави исследует свои сны, живущие внутри нее реальности, изучает внутренний пейзаж души, не боясь заглядывать в самые темные ее уголки – с одной лишь целью – составить карту собственной личности.

Образность ее работ опирается на хребет мифа, литературы, поэзии. Для них характерна необычайная нарративность – каждая стремится рассказать историю, зачин которой слышен уже в названии. Фотографии рождаются как визуальные стихи, предназначенные к прочтению зрителем. Всматриваясь в их повествование, через сопереживание зритель приходит к пониманию собственной души. По словам самой Вави: «Когда мы смотрим на фотографии, развешанные на стенах галереи, мы так или иначе видим свое отражение в стекле, пристально вглядывающееся в нас самих».

«Темнота», трагичность и задумчивая меланхолия ее картин, как зеркала, отражают ее зачарованность эфемерной природой вещей - фотографический эксперимент продолжает философию художника. «Я всегда была уверена в том, что грусть и печаль обладают огромной силой. Это мощный инструмент. Быть грустным - значит, быть приобщенным к поиску своего внутреннего “я”».

Из семи персональных выставок Вави Наварроза, самая интересная экспозиционная судьба у «Saturnine: Коллекция портретов, существ, стекла и тени». После презентации на Филиппинах и в России выставку ждет Камбоджа и Австралия. «Saturnine» говорит о последствиях утрат, о вещах, канувших в прошлое. Она говорит о мимолетности и скоротечности, о необратимом ходе времени (Сатурн/Хронос). Но также и о Вечности, которая всегда с нами.

Изображения, сотканные из одиночества, грусти, созерцательности, горечи потерь и размышлений о непрочности времени, кажутся настолько хрупкими, что, не будь они под защитой стекла, вероятно, хватило бы легкого дуновения ветра, чтобы их развеять.

* * *

Все работы напечатаны с черно-белого негатива, с применением ручной обработки эмульсии, в технике архивной пигментной печати на бескислотной бумаге из хлопчатобумажного сырья.

Дарина Александрова,

пресс-секретарь Фонда «Петербургские Фотомастерские»

Вави Наварроза (Филиппины)

Фотографы Юго-Восточной Азии у нас известны мало. Иногда проскакивают какие-то вьетнамцы с социальными репортажами, но чтобы высокохудожественно и архетипично, по-настоящему, по-большому, — такого нет. Надежда на такое, величественное по форме и национальное по содержанию, забрезжила, когда этим летом среди малопонятных мероприятий летних фотошкол промелькнула фамилия с отчетливо колониальным пряным привкусом и неопределенного пола (в этом тоже почудилась какая-то шокирующая Азия).

Между тем, хоть тут и не без странностей, шокироваться было особо нечем. Напротив, постановки Вави немедленно привлекали неконтролируемо сложной обработкой негатива. Ее (да-да, это она) предсказуемо захотели снова. Выставка, которую Наварроза катает сейчас по миру, называется «Saturnine: Коллекция портретов, существ, стекла и тени» — ни намека на хоть какую-нибудь ориентальность и филиппинскую аутентичность (универсальный продукт, столичный автор, интернациональный сюр, смонтированный и срежиссированный: призрачные фигуры, все какие-то сомнамбулические сцены типа кошмаров; тревога от контрастов черно-белого и смутный страх перед потрескавшимися зеркалами, паутиной кракелюра и зашевелившейся фактурой снимка). Продукт, прямо сказать, не имеет особого отношения и к мрачному Сатурну-Кроносу, который по идее художницы должен напоминать о вечности, снах и прочих эфемерностях. Если не цепляться попусту к человеку — особенно не зная, что там и как по-филиппински, — то нельзя не признать, что работы очаровательной миниатюрной филиппиночки до зубовного скрежета прекрасны. Если б речь шла о литературе, это был бы такой специальный женский Маркес — Маркес, из которого удалены всякие дурацкие мужские грубости, а оставлены только метафизическая печаль и меланхолия мистика; чуть более нудный и предсказуемый, но готовый — готовая — Маркес.

Лиза Савина

Художнику нужна отвага

Галерея ART re.FLEX и фонд «Петербургские фотомастерские» открывают сегодня по адресу: проспект Бакунина, 5 (бизнес-центр «Б5»), первую в России персональную выставку филиппинской фотохудожницы Вави Наварроза. Выставка продлится до 22 декабря.

Вави Наварроза — молодой талантливый фотограф, автор семи персональных и участница более десяти выставок в разных странах мира.

— В былые времена искусство фотографа воспринималось с благоговением, художник работал вслепую, никто не знал, что будет
на пленке после проявки. Теперь в эру цифровой техники любой может стать фотографом — достаточно просто нажать на кнопку. Называть себя фотографом — большая ответственность. Почему вы считаете, что ваши снимки будут называть произведениями искусства?

— Я думаю, что секрет кроется в видении. И в этом заключается сильная сторона фотохудожника. В каждой работе слышен голос автора и заявление, которое он делает. В каждой работе выражены его убеждения. Это огромная ответственность — выражать и отстаивать свои убеждения. Чтобы переходить к «возвышенному» искусству, от фотографа требуется определенная отвага. И еще следует напомнить, что искусство СОЗДАЕТ фотограф, а не фотоаппарат. Уникальность заключается в самой РАБОТЕ и художнике, который ее создал.

Мои работы нелегко полюбить. Нужно остановиться и подумать. Они сделаны для того, чтобы вывести из душевного равновесия. Мои снимки — это зеркала, в которых люди могут увидеть отражение глубинных психологических или философских процессов, проходящих в нас, как в человеческих существах, — сильные, но тонкие первичные универсальные силы (одиночество, способность помнить, способность забывать, время, воспоминания, отношения и т. д.). Именно так, по моему представлению, они должны стать частью жизни другого человека. Есть темы, общие для всех независимо от того, видят их в Маниле, Камбодже, Австралии или теперь здесь, в России. Сюжеты, общие для всех нас, потому что образы говорят о понятных всем чувствах. У всех одни и те же песни.

—Как вы пришли в фотографию?

—Отчасти это была судьба. Когда я училась в университете, моя наставница записала меня на курс фотографии. Вначале мне это не нравилось, но постепенно я влюбилась в это дело. Я стала «профессионалом» сразу же после окончания университета, когда журнал предложил мне сделать большой фоторепортаж о моде. Им требовался мой «уникальный взгляд», моя страсть.
Я тогда многое еще не умела, материал был сырой, но имел успех. Потом уже пришло осознание, что в фотографиях должна быть «моя рука». Появилось желание ДЕЛАТЬ, а не СНИМАТЬ фотографии.

—Одна из тем ваших работ — грусть или меланхолия. Это было бы понятно, если бы вы родились в Северной Европе, но ваша родина — солнечные Филиппины... Откуда же эта грусть?

—Я знаю, что это парадокс. На Филиппинах всегда ясно и солнечно, люди веселы и доброжелательны... Все так. Но есть внутреннее пространство и там есть что-то от Скандинавии. И от Японии. Там, где я живу, нет снега. Но когда солнце заходит, тени становятся длиннее. Эта таинственная печаль или меланхолия, присутствующая в моих работах, не вызвана какими-то трагическими внешними событиями, потрясшими мою жизнь. Это скорее молчаливая «тоска по чему-то». Есть поэзия в молчании, зыбкости, кратковременности. И если у Ингмара Бергмана был снег, а у Сергея Эйзенштейна — Одесса, то у меня есть глубокие карманы, полные теней, вызванных ярким сверкающим солнцем. Секрет тени кроется в самом свете.

—В прошлом году вы уже приезжали в Петербург. Каковы ваши впечатления от города, повлиял ли он на ваше творчество?

— Когда я приехала на всемирный фестиваль фотоискусства «Петербургские фотомастерские», была потрясена богатством окружающей меня визуальной информации. Я была поражена интеллигентностью, культурой и сильными убеждениями петербуржцев — молодых и старых. Петербург — город таинственный. Кажется, что он похож на
Европу — и одновременно не похож. Это живописный город с волшебным
светом. В тропиках, где я живу, нет такого мягкого полусвета. А это мечта фотографа. После поездки в Петербург я чувствую привязанность и нежность к этому северному городу. Даже когда я нахожусь в Азии, он постоянно служит источником моего вдохновения. Фотографии, которые я сделала в Петербурге, были тепло приняты на моей родине, а один из журналов опубликовал их на обложке.

← Вави Наварроза