На стекле
Сканограммы Светланы Пожарской
Светлана Пожарская
Автор многочисленных книг по фотографии, заслуженный работник культуры Российской Федерации, преподаватель фотошколы «Известий», фотограф, сканограф. Москва
У Светланы Пожарской много регалий. Она ведущий специалист отдела фотоискусства Государственного Российского Дома народного творчества, ответственный секретарь Союза фотохудожников России, куратор направления детской и молодежной фотографии, член жюри, участник и призер международных, всесоюзных, российских фотовыставок, фестивалей и конкурсов, преподаватель Школы журналистики газеты „Известия" автор нескольких книг по фотографии, заслуженный работник культуры Российской Федерации. Сегодня мы рассмотрим лишь одно из направлений творчества Светланы Пожарской — ее знаменитые сканограммы.
- Светлана, что такое сканограмма?
- Так называют фотографию, полученную путем сканирования. Предметы помещаются непосредственно на стекло сканера и после сканирования сохраняются в TIFF-формате с помощью Photoshop, а затем распечатываются как обычные цифровые фотографии.
- Раньше была распространена такая техника, как фотограмма. Можно ли сказать, что сканограмма — ее современное продолжение?
- Абсолютно точно. В своей книге «Школа фотографа» я об этом и пишу, и даю урок, как перейти от фотограммы к сканограмме.
- Почему фотограммы утратили популярность?
- Потому что аналоговая фотография поглотилась цифровыми технологиями. Сейчас мало осталось фотолабораторий, где вручную печатают фотографии. Все сложнее купить бумагу, химикаты. Хотя этот жанр не всеми забыт: я знаю нескольких очень известных фотографов, которые продолжают делать фотограммы. А сама вот отдала предпочтение планшетному сканеру.
- Как вы пришли к этому жанру?
- Сканограммами я начала заниматься в 2004 году. А подвигло меня к этому то, что работаю я до позднего вечера, плюс занятия со студентами - мне просто физически не хватало времени и светового дня на обычные съемки.
Инструментом, который помог мне в этой ситуации, оказался мой старенький сканер Epson. Сначала я делала одиночные кадры, потом перешла к проектам, циклам и сериям. Что я снимала? Поскольку дома меня окружали бытовые предметы, цветы, овощи, фрукты, первой темой стали натюрморты.
И сразу возникла проблема фона. Если вы открываете крышку при сканировании, фон получается черный — ночью ведь темно, — и это не всегда интересно. Пришлось выдумывать: то зеркало под углом направлю, то накрою предметы тканью или цветной бумагой, — и получается уже не просто чернота, а интересная композиция — сочетание линий, цветовых пятен и фактур.
- Понятно, вы поддерживаете сюжет особой текстурой. Что-то волшебное есть в этих изгибах и лабиринтах.
- Да. После натюрмортов я перешла к крупным планам, методом «тыка» осваивала технические приемы — как, например, из маленького жучка сделать огромного монстра...
- И как?
- При сканировании я изначально задаю большое разрешение — не 300 точек, а 600.
И когда в „Фотошопе" перевожу картинку обратно на 300, то изображение увеличивается в два раза без ущерба качеству.
- Что самое сложное в сканографии?
- Очень трудно работать с живыми объектами — я ведь и портреты делаю в этой технике. Лицо или руки при сканировании надо удерживать неподвижно, а скорость прохождения каретки при большом разрешении очень медленная — до четырех минут. Дрожание порождает некрасивые рваные линии — их потом ничем уже не выведешь, приходится переделывать заново.
- Как вы считаете, меняется ли впечатление от сканограммы при форматной печати?
- Безусловно. Сильное увеличение позволяет увидеть объекты по-другому. В работах, распечатанных в формате, к примеру, 50x70 см, знакомые предметы становятся объектами нового, необычного восприятия.
- Вы не думаете о покупке профессионального сканера формата A3?
- Честно говоря, дня меня это дороговато, да и поставить дома пока негде. Вот снесут нашу «хрущебу», переселимся – тогда может быть…
- Всегда ли достаточно глубины резкости сканера, чтобы передать объемность предмета? Или вы как-то дополнительно это подчеркиваете?
- Глубина резкости у сканера маленькая, но иллюзия объемности потрясающая. Разумеется, я могу и дополнительно ее подчеркнуть. Вот, например, работа "Настольный теннис" из серии "Настольные игры". Я клонировала шарик в „Фотошопе" и чуть увеличила его дубль — мне было важно передать иллюзию пространства на плоскости изображения. И теперь кажется, что шарик летит к нам, увеличиваясь в размерах.
- Вы всегда дорабатываете в редакторе свои работы?
- Не всегда, есть и "прямые" кадры, без вмешательства "Фотошопа" — единственное, возможно незначительное приглушение тона в некоторых местах.
- Расскажите, пожалуйста, про свою творческую кухню, про подготовку кадров к сканированию.
- Больше всего времени уходит на выстраивание композиции. Особое внимание я уделяю „эскизам" — в данном случае это превьюшки сканов. По сантиметру двигаю предметы левее, правее... На это иногда уходит до пятидесяти попыток. Выкладываю объекты, делаю прогон, потом исправляю что-то, опять прогон — эти мучения могут длиться часами.
Вот «Спички», например, оказались очень трудоемким кадром. Я хотела, чтобы они выглядели не как кучка мусора, поэтому долго думала над организацией пространства и композицией кадра. Где в золотом сечении у меня зажженная спичка, как переходит симметрия этого кадра, куда положить единственную горелую спичку?
Я хотела создать определенную траекторию движения зрителя в этом кадре. Сначала мы видим самую яркую точку — огонь. От него взгляд движется туда, куда направлена спичка. Мы приходим к правому квадрату, рассмотрев его, откланяемся влево — и рассматриваем второй квадрат. На горелой спичке мы останавливаемся. Это своего рода кадр в кадре. Это пространство организовано специально, и здесь опять действует закон контраста — черное на белом. Таким образом, горелая спичка создает еще один центр внимания. Рассмотрев все линии в этом мини-пространстве, мы возвращаемся наверх, к исходной точке композиции. Получается замкнутая траектория, геометрическая фигура — треугольник.
Или вот «Шахматная доска» Это одна из моих самых любимых работ в проекте: здесь есть подспудный личный момент. Это шахматы моего отца. Им уже больше пятидесяти лет. Мой отец умер в 40 лет от туберкулеза. Он заболел в лагере, где был политзаключенным почти 10 лет. Реабилитировали его незадолго до смерти... Я помню, как он играл со мной в эти шахматы. Так что этот кадр для меня еще и память детства, память об отце.
Конечно, шахматная доска на планшете 20x30 см не уместится, поэтому я даю фрагмент, то есть лишь обозначаю ее — понятно, что относительно сканера доска расположена по диагонали. В кадре много пустого пространства. Чем же мы уравновесим ее? Легкими брошенными фигурами и рукой, которая взяла одну из фигур. Как вам кажется, куда ваш взгляд падает в первый момент? Правильно, на руку с фигурой. Это главный образующий элемент композиции. Обратите внимание, здесь также использован принцип контраста — между рукой и фигурой. От руки взгляд движется к доске, влево, — снова получаем треугольник. Элементов в кадре довольно много, но он не забит. Это для меня очень важно.
Однажды мне подарили чайные розы странного зеленовато-розового оттенка. И конечно, захотелось их запечатлеть, передать их нежность и таинственность. Это не замена цвета в „Фотошопе" — розы действительно были именно такими. Единственное, я совсем чуть-чуть высветлила некоторые листочки, а некоторые немного пригасила, — мне важно было, чтобы взгляд двигался по пятнам, чтобы зритель мог дольше пробыть в этом пространстве. Видите, розы кажутся подсвеченными — на самом деле никакой подсветки нет, это эффект сканера.
- Часто объектами ваших натюрмортов становятся антикварные вещи. Откуда они у вас?
- Я очень люблю барахолки и блошиные рынки — многие предметы оттуда. Также художественное и бытовое старье приносят друзья, знающие о моем увлечении.
- Где вы выставляете свои работы?
- У меня прошло восемь персональных выставок — в России и Литве. Теперь
планируется показ в Питере в рамках Международной летней фотошколы.
Потом поеду в Латвию на «Янтарный бриз», это ежегодный международным фестиваль, буду читать там мастер-класс по сканографии и пропагандировать это направление.
В марте в рамках «Фотобиеннале 2008» состоялась выставка в Московской галерее „Феникс", итоговая за пять лет — там экспонировались сразу несколько моих проектов. Один из них называется «Обманки». В живописи 19 века было такое направление, когда изображенные предметы казались столь реалистичными, что их трудно было отличить от настоящих. Этот принцип я использовала в своей серии. У меня, например, иголка и клубок ниток отсканированы, а нитка в ушко продета настоящая. Поскольку качество передачи фактуры в сканограммах потрясающее, я смогла создать несколько работ в стиле «обманок». Таким образом, современная техника позволила воплотить и развить старые идеи на новом уровне.
Также была представлена очень интересная для меня тема под названием «Портрет и обувь» — идея заключалась в том, что я накладывала портреты людей на изображения обуви, которую они носили или носят, начиная со старинных дамских туфель и заканчивая современными пляжными вьетнамками. Мне хотелось таким странным образом показать имидж, характер и даже судьбу их владельцев.
Еще один значимый для меня проект — «Старая разделочная доска». Этой доске уже очень много лет, она служила еще моей бабушке. И до сих пор она очень фотогенична. Она стала примой этого проекта, ее главным действующим лицом. На доску я кладу разные овощи и продукты, но все равно подразумевается, что главная — она.
Эта серия стала призером на международном фотофестивале в Сургуте — и на денежный приз я смогла купить себе зеркальную цифровую камеру Canon 350D.
Как вы думаете, что привлекло жюри, почему они выбрали именно эту серию?
Думаю, тогда — а это был 2005 год — я была единственной в России, кто сделал сканограммы достоянием выставок, единственной, кто представил большие форматы — 50x70 см. Наверное, за это новшество меня и наградили.
- Производители сканеров поддерживают ваши творческие проекты?
- Недавно я затеяла серию веселых портретов и автопортретов. А представляете, как неудобно класть лицо на сканер? Неплохо было бы поставить планшетный
- Они сами на вас вышли?
- Нет, на одной из выставок я показала свои работы представителям фирмы, они заинтересовались; так возникло наше сотрудничество.
- Как первопроходец вы наверняка следите за развитием жанра сканограммы.
- Честно говоря, это не мое ноу-хау. За рубежом это направление довольно-таки распространено, но в России им мало кто занимается. Я лично подобных выставок не встречала. А жанр тем не менее очень привлекательный. К тому же он интересен в учебных целях — с помощью сканера удобно учить композиции: а вот как вы расположите предметы, а вот сделайте мне простейшую лаконичную композицию, где правильно подобраны цвета, предметы, тональность, фон... Это первое задание, которое я даю своим ученикам.
Четыре года назад я провела свой первый мастер-класс по сканографии на всероссийском детском фотофестивале «Юность России» — и уже через год стала получать интересные работы ребят в этой технике. Детям нравится делать сканограммы. Вы судите многие фотоконкурсы. Что самое сложное в работе жюри? Просмотр большого количества работ?
Нет. К объему привыкаешь, тренированный глаз быстро отделяет зерна от плевел. Вообще, жюрить я люблю. Но иногда бывает грустно оттого, что попадается мало золотых зернышек... Так много повторов! Как будто люди заново изобретают велосипед. Плохо знают историю фотографии, не изучают то, что было до них. Вторичность, которую выдают за ноу-хау, — вот, пожалуй, самая большая проблема.
Как важно, чтобы молодой фотограф, берясь за какой-то проект, посмотрел бы сначала, что сделано до него. Есть ведь Интернет — ну клацни ты в „Гугле" эту тему!
Но есть и обратная сторона медали — вот насмотришься ты всего, и окажешься под давлением увиденного. Балансировать на этой зыбкой грани — вот что, пожалуй, самое важное. Уйти от штампа, и в то же время создать интересную работу. Это сложно. В этом и заключается мастерство.
- Сейчас многие фотографы, и вы в том числе, стремятся работать сериями. С чем, на ваш взгляд, это связано?
- Раньше было достаточно сделать одну хорошую фотографию, и она запоминалась. Такие работы накапливали и составляли портфолио мастера. Сейчас фотографы работают сериями, циклами, проектами. Автор становится узнаваем по изобразительной стилистике и тематической направленности. Как куратор и как член жюри я отношусь к этому двояко — с одной стороны, я понимаю, что сделать одну фотографию хорошего качества куда сложнее, чем серию, где работы поддерживают друг друга, но их количество далеко не всегда переходит в качество. С другой стороны, я понимаю, что стиль автора должен быть узнаваем. Бетховен отличается от Баха, и мы понимаем как. Авангардиста Чежина мы отличаем от пикториалиста Колосова... и так далее.
Своим студентам я говорю: если можете — работайте одним кадром. И пусть они накапливаются. Но все-таки мы подходим к тому — и конкурс «Молодые фотографы России» тому подтверждение, — что становятся интересны в первую очередь авторские коллекции. И здесь я столкнулась вот с чем. Ученики не могут отобрать серию из потока своих работ. Снимают они цифрой. Вот он полную флешку нащелкал — и не может сам разобраться, что выкинуть, что оставить.
Из двухсот работ выбрать десять — это очень сложная задача. Вот этому я и учу. Что такое серия? Там должна быть история, и не просто история — там должно быть начало, кульминация, конец, связки. Как в литературе, только изобразительный язык другой.
Еще учу переводить вербальный текст задумок на визуальный язык фотографии.
- Кроме сканограмм у вас есть и классические работы. В фотографии вы приверженец пленки или цифры?
- Я снимаю и на то, и на другое. Сначала снимала Canon 350D, а недавно купила Canon G9, сейчас осваиваю. Он маленький, и очень мне нравится. Из объективов люблю монокль, который подарил мне Георгий Колосов.
- У вас много черно-белых снимков. Почему вы предпочитаете монохром?
- Черно-белая фотография более образная и не такая протокольная. Монохром словно отстраняет нас от повседневности. А еще я люблю тонирование, например сепию. Раньше вручную это делала, а теперь накладываю фильтр в программе или подбираю тон сама.
- Вопрос к вам как к должностному лицу от фотоискусства. Есть ли какие-то интересные тенденции в современной фотографии в целом?
- Во-первых, потребность в обучении. После десятилетнего перерыва в фотографию идут миллионы людей, в каждом доме есть цифровая камера, открывается много школ.
Во-вторых, феминизация. Раньше фотография была в основном мужской профессией, женщины шли туда очень редко, особенно репортеры — их можно по пальцам перечислить. А сейчас происходит настоящий бум женской фотографии, у меня в фотоклассе 70% учащихся — девушки и женщины. На фотовыставках и конкурсах — то же самое. Фотография стала доступнее, легче, эпоха тяжеленных кофров закончилась — моя последняя камера G9 легко помещается в кармане.
- Насколько мне известно, в других видах искусства происходит то же самое.
- Тогда продолжим мысль дальше: не просто оборудование упростилось — быт стал проще, и появилось больше свободного времени. Женщина может посвящать себя не
только хозяйству, но и любимому делу. Мы стали лучше, легче жить. Наверное, вот ответ.
- Вы написали несколько книг по фотографии. О чем они?
- Моя первая книга — «ФотобукВарь» — была написана в соавторстве с А. Агафоновым. Это был учебник для юных фотолюбителей. Вторая — «Фотомастер. Книга о фотографах и фотографии» — вышла семь лет назад. Это попытка сделать на российском материале пособие, написанное не скучным кондовым языком, а в форме беседы, как я люблю. В главе «Творческие допросы» я рассказываю об авторах разных направлений, есть здесь и уникальные исторические снимки из архива Союза фотохудожников России. Например, фотография Кексгольмского гвардейского полка, снятая в 1903 году неизвестным фотографом. Я опубликовала ее на нескольких разворотах книги, постепенно увеличивая по фрагментам, как в раскадровке. Поразительно, но при увеличении мы четко видим все лица, а ведь на фотографии более тысячи двухсот человек. Режиссер Борис Лизнев, увидев в моей книге эту фотографию, так вдохновился, что сделал на материале одной этой фотографии фильм «Полк, смирно!». Я очень горжусь своей третьей книгой —«Школой фотографа» в двух томах — сюда вложено много труда, я собрала антологию детской молодежной фотографии за пятьдесят лет. Ничего подобного до этого не издавалось.
- Где вы набрали такой богатый материал?
- Я преподаю в Школе журналистики газеты «Известия» и веду там мастер-класс по фотографии, поэтому частично использовала работы своих студентов. Плюс — золотой фонд Союза фотохудожников России, оттуда тоже был заимствован материал.
- В книге «Школа фотографа» есть какая-то тематическая организация?
- Да, по урокам. В них освещаются самые разные темы, вот, например, как сделать
фотограмму или сканограмму... Натюрморт, репортаж, портрет, пейзаж, основы цветной
фотографии — последнее, кстати, особенно важно, поскольку цветовая композиция, к сожалению, у нас мало преподается.
- Детский взгляд через объектив от взрослого отличается?
- Отличается. Если мы будем говорить об обычных детях — их в основном интересует
собственная жизнь. Не умения и навыки как таковые — они пока еще слишком малы и
снимают в свое удовольствие. Друзей, животных (это вообще любимейшая детская тема),
пейзаж — потому что снять его кажется легче всего (а на самом деле это одна из сложней
ших тем, как потом оказывается). Иными словами, разница между ребятами и взрослыми — и в выборе темы, и в подходе к ней. У вас есть планы как у автора книг? О чем бы вам еще хотелось написать? Мне интересно продолжить „творческие допросы" современных фотомастеров. Это разговор с фотографом, демонстрация его работ, рассмотрение их с точки зрения композиции, истории... А также рассказ о жизни фотографа, как он пришел к той или иной теме. Еще свои лекции издала бы — накопилось много ценного материала из разных источников.
- Будем ждать. Спасибо вам за беседу и интересные мнения.
Беседовала Евгения Доброва