Список статей

Аркадий Шалыгин. Глубинные акварели Латифа Казбекова
Александр Сизиф. ДУША И МАСТЕРСТВО. Феномен Латифа Казбекова

Глубинные акварели Латифа Казбекова

Латиф Казбеков - один из самых интеллектуальных петербургских художников, обладающий высочайшим уровнем технического мастерства и природным чувством прекрасного. В его искусстве обобщенность академического видения основывается на знании жизни во всех ее проявлениях, изучение натуры преобразуется в подсознательный круг ощущений, призывающих зрителей к сотворчеству в мире образов и символов недосказанной реальности.
Человек с врожденным даром эстетизма, он пользуется признанием, как в традиционном Союзе художников, так и в кругах новейших течений, к которым, по моему мнению, он тяготеет все в большей и большей степени. Его знают и как автора новых технологий бумаги ручного литья, и как создателя техники акварели с фактурным рельефом.
Художник не следует общепринятому подходу «акварель на поверхности». Снимая слои бумаги, он прибегает и к «процарапыванию» верхнего слоя многослойного листа: «Я стремлюсь разрушить структуру бумаги, внедряясь в нее. При этом отношусь к ней очень бережно».
В руках Латифа плоскость листа преображается, становится фактурной, рельефной, в которой нет (или почти нет) ничего случайного. Моделирование поверхности, расширяя возможности акварели, позволяет краске и растекаться по поверхности, и впитываться вглубь, акцентируясь в порах листа, создавая многослойный и многотоновый лист.
Без преувеличения можно сказать, что акварели Латифа Казбекова, бумага ручного литья - это уникальное чудо. При этом новизна понимается им «не как сумма современных и модных приемов, не как отмычка для входа в нынешний модный "mainstream", но как способность резонировать сегодняшними кодами, сохраняя свою и только свою интонацию» (Михаил Герман). Сложнейшая техника определяет свободу независимого поиска. Тема, рождая глубинный образ, определяет стиль. В этом художник абсолютно не придерживается какого-либо течения или направления. Он всегда сам по себе. При необходимости символика фигуративности приобретает абстрактную форму.
В философии искусства художника амбивалентно соседствует множество противостоящих начал. Рациональная ментальность Запада переплетается с орнаментальной уклончивостью Востока, европейское вербальное мышление противоборствует с азиатской иероглифической образностью, обобщенность и символизм усиливаются реалистической скрупулезностью в передаче деталей.
В творчестве Латифа, хотя и условно, можно выделить несколько тем. Условность связана с тем, что за изображаемым, видимым стоит что-то еще, что следует угадать, почувствовать, домыслить. «Воображение, - подчеркивает Казбеков, - одинаково важно и художнику, и зрителю».
Рассматривая творчество Латифа Казбекова в ретроспективе, неожиданно за внешним обнаруживаешь путь, по которому художник движется, часто не прямо, иногда с отступлениями, но непрерывно, к созданию великого произведения.
Казбеков создал свой стиль, который и узнаваем, и неизменен, и постоянно нов. В стремлении к совершенству, в противоречиях с самим собой развивается искусство художника, и все ярче проявляется талант мастера.
Латиф Казбеков - художник петербургской школы. В его стиле жесткое, сохраняемое в веках мастерство Императорской Академии художеств, сочетается с интригой и лукавством: с мягкой аристократической недоговоренностью Востока, с «резкой категоричностью» русского языка, в котором «да-да» и «нет-нет» в равной мере могут быть и утверждением, и отрицанием.

Аркадий Шалыгин
член Международной ассоциации искусствоведов
 академик РА РАН,
академик МАН ВШ
заслуженный деятель науки и техники РФ
 доктор технических наук, профессор

ДУША И МАСТЕРСТВО

Феномен Латифа Казбекова

О Латифе Казбекове можно говорить в разных аспектах. Он блистательный книжный иллюстратор, будь то детские сказки или литература (художественная, религиозно-философская, мифологическая) для взрослого чтения. Виртуозно владея всем арсеналом средств графического искусства, Латиф остро чувствует цвет. Причем относится к нему не столько как к внешнему проявлению цветового многообразия окружающего мира, сколько как к выразителю незримой воочию внутренней сути явлений. Иначе говоря, цвет для Казбекова - одновременно физическая и метафизическая характеристика.

Чувствуя себя как рыба в воде в мировом наследии классического искусства, художник проницательно улавливает тенденции любых авангардных течений, трансформируя их на свой особый – «казбековский» – лад в собственном творчестве. Знаток акварели, создавший настоящую поэтику этого материала живописи. Изобретатель авторской бумаги, сделавший ее самостоятельным произведением искусства бумажного литья. По сути дела Латиф создаёт не просто необычные образцы бумаги, но художественную специфическую ткань – основу для последующей акварельной живописи. При всем разнообразии и глубине дарований Латиф удивляет цельностью своей натуры человека и художника.

Его профессиональное мастерство питается благородством характера, внутренней сосредоточенностью исследователя видимой и невидимой реальности, воспринимаемой им одухотворенной и бесконечно разнообразной. Произведения Латифа убеждают в том, что мастерство художника есть в большей мере производное духовного роста, а не только следствие одних технических навыков. Школа, оплодотворенная душевной восприимчивостью к незримому и образному его выражению в материале искусства, открывает в принципе неисчерпаемые горизонты творчества. В произведениях Латифа Казбекова, исполненных интеллектуальной западноевропейской изысканности и чувственной восточной трепетности, всё это есть.

Александр Сизиф
директор Института Футуристических Исследований