- Ты начинал как неофициальный художник. Это значит, ты сам должен был выбрать метод работы. Как определился выбор?

- Метода я не искал. Единственное, чего мне хотелось, это выразить то, что меня волновало, и в то же время так, чтобы материал оставался живым. Главное, понять, кто я есть, а не каким образом предстать перед публикой. Показать, что вижу я, а не кто-то еще. Я довольно рано понял, что человек самим собой может быть, только не думая об этом. Когда он думает о методе, он думает, каким предстанет в чужих глазах. Официальное искусство было неприемлемо именно потому, что там художника-человека практически нет. Когда я наедине с собой, это и есть я.

- Тогда встает вопрос о коррекции. Каким образом она осуществляется?

- Когда я смотрю чужую живопись, я корректирую себя. Когда вижу хорошую чужую работу, мне обидно, что не я ее сделал. Так видишь свои недостатки.

- Каковы у тебя критерии оценки живописи?

- Органичность – это главное: человек и его картина совпадают. Когда смотришь на работу художника, видишь этого человека. Любая картина – автопортрет. Еще под органичностью я понимаю искусство, которое отталкивается не от какой-либо интеллектуальной игры, но от чувственного переживания, от материала, краски. Я всегда предпочту мастеровитости живое движение, пусть не очень умелое, но искреннее.

- А как ты выбираешь сюжет?

- Исподволь. Импульс всегда от натуры. Иду по улице, взволновал какой-то момент – освещение, организация пространства, интересное лицо, фигура.

- Существуют «твои» и «не твои» мотивы?

- В пейзаже – нет. Но я почти прошел мимо натюрморта. Человеческое лицо – другое дело. Рисунок, цвет, психологическое состояние. Сама задача, как на плоском листе, совершенно не похожем на жизнь, передать живое, передать, к тому же, возможно лаконично. Я довольно долго был многоречив. Это меня во мне раздражает.

- А как ты относишься к тому, что «живопись умерла»?

- Это глупо. Это все равно, что сказать: дети не рождаются. Они рождаются и скоро начинают рисовать. Если дети рисуют, некоторые из них станут художниками. Конечно, существовать в современном мире художнику трудно, в книге Ортеги-и-Гассета «Восстание масс» рассказано почему, пересказывать не буду. Отмечу только, что тех, кто покупает картины, обычно привлекает интеллектуальная игра. Живопись же апеллирует к чувству, а люди чувства, как правило, зарабатывают меньше, чем люди рассудка. Все-таки в таком мегаполисе, как Питер, можно набрать десять – двадцать хороших живописцев, а это немало.

- Поясни, что значит живописец.

- Живописец отличается от просто художника тем, что он ощущает краску как живой материал, он ее не насилует. Есть два вида насилия: один вид равнодушное отношение, когда ляпают, как попало, а другой вид, когда придают несвойственное ей качество – она становится иллюзией действительности. Теряет голос, красоту. Когда ребенок видит набор красок, у него душа заходится от этого богатства. По-настоящему хорошая работа рождается из компромисса между жизнью натуры и жизнью материала.

- А зачем вообще нужна живопись?

- Люди нуждаются в творчестве. В чем-то, выходящем за рамки поддержания жизни. Восприятие, понимание живописи – это род творчества.

Беседовала Л.Гуревич

Январь 2007г.